Искусственный интеллект и русский язык: машина против души

Союз предприятий печатной индустрии (ГИПП) при поддержке Министерства цифрового развития, связи и массовых коммуникаций РФ провел специализированную отраслевую конференцию «Интеграция печатных СМИ новых российских регионов в отечественную издательскую отрасль». Участие в ней приняла и делегация Республиканского медиахолдинга ДНР. Частью обширной программы был двухдневный ежегодный форум Publishing Expo – 2025. Пожалуй, самую горячую дискуссию на нем вызвала тема развития искусственного интеллекта. 

«Кожаные» и «кремниевые» 

Издатели, журналисты уже не первый год ломают копья в прениях об искусственном интеллекте (ИИ). Наиболее радикальные и «прогрессив- но» настроенные утверждают, что нейро скоро заменит человека во многих сферах, в том числе в журналистике. Как выразился один из спикеров,  «кожаных»  потеснят «кремниевые». Мол, уже сейчас куча СМИ (в основном западных) работают не просто с опорой на ИИ, но порой и без участия живых людей. И – говорят – получается.

Горячим сторонникам машин возражают, что все успехи нейросетевого прорыва пока стоит оценивать сдержанно. Да и в перспективе ИИ вряд ли смогут качественно вытеснить человека из этой профессии. Мол, это пока что инструмент, хотя и весьма полезный, но далеко не всегда применимый. И его развитие, конечно, интенсивно, но пробелы в его работе есть. Да и останутся, скорее всего.

Можно много рассуждать о том, сохранится ли в журналистике человек со своим «жалким умишком» или машины его переедут. Но мы сегодня поставим вопрос иначе: угрожает ли искусственный мозг русскому языку? И на проблему (а она, конечно, есть) мы посмотрим с разных сторон. 

Очередной ящик Пандоры 

Очевидно, что нейросети у нас развиваются не так бурно, как за бугром. Но все же развиваются, и языку это, скорее всего, во вред. Конечно, вывод этот так же дискуссионен, как и вся тема, но попробую обосновать.

Во-первых, развитие ИИ – это очередной длинный нос человечества, засунутый не туда, куда следовало. Наука – это искушение, и люди с ним борются весьма слабо. Вспомним хотя бы ядерку. Расковыряли такое, о чем лучше бы и кошмаров не видеть… А назад не открутить, ящик Пандоры уже открыт. И теперь остается только бежать сломя голову вперед, стараясь обогнать геополитических недругов, чтобы те не использовали общую «бяку» раньше и успешнее нас. 

С нейросетями то же самое. Давно уж писатели-антиутописты прогнозировали «восстание машин». Мол, напридумываем роботов, а они потом выйдут из-под контроля. К этому, очевидно, и идет…

И в этих разработках Запад пока нас опережает. Все лучшие ИИ-инструменты – зарубежные, а мы их в меру успешно клонируем, а в быту используем по-пиратски. Да, российские разработки тоже ведутся, и, говорят, успехи есть, но…

Чемодан учителя

Плохо ли это? Учитывая сказанное выше – да. Мы отстаем, а значит, проигрываем киберсхватку будущего. Но это скверно и в языковом вопросе. Обучаясь, мы вынуждены заимствовать и терминологический аппарат учителей. То есть прихватываем чемодан с ненужными нашему языку словами. Слушая одного из спикеров форума, я хотел закрыть уши – он просто нещадно сыпал иностранщиной. И ведь не со зла! Просто человек привык оперировать этой лексикой, каждодневно сталкиваясь с ней в процессе работы и обучения.

Ну насыпал он ее нам за шиворот, завтра то же самое сделает в другой аудитории, более широкой, а там и «по парадному потечет», как сетовал герой «Собачьего сердца». И в этих условиях можно сколько угодно бороться за чистоту русского языка. Речь будет засоряться быстрее, чем лингвисты – орудовать очистными лопатами. Вот уже подавляющее число людей применяет слово «кейс» вместо «случай» или «сплитовать» вместо «разделять». И считайте, что язык усвоил эти варваризмы – ненужные, избыточные, но якобы уместные в определенной сфере.

Есть ведь такая особенность: дискутируя об уместности тех или иных заимствований, мы делаем допущение, мол, в отдельных сферах общественной деятельности мы вынуждены принимать инородные слова, так как эти сферы изначально лучше разработаны за рубежом. Мы принимаем их опыт вместе с устойчивым словарем. Например, экономика, спорт, информационные технологии. Теперь – как часть этих технологий – и нейросети. А учитывая любовь русского человека выражаться непонятно, чтобы казаться умнее, получаем болезненный удар по родному языку.

«Сократиться в аскарида» 

Вторая проблема, и не менее важная, караулит нас на том повороте истории, когда ИИ станет обыденностью. Человек по природе ленив: если есть рядом аппарат, который сделает работу вместо меня, я тут же возложу на него эту миссию.

Пример: уже сейчас политики всерьез рассматривают возможность отмены домашних заданий в школах, потому что детвора оседлала нейросети и использует искусственный разум вместо собственного. А ведь это только начало! И что мы видим? Наши дети не хотят (или уже не могут) связно мыслить, выбирать главное из кучи информации, запоминать. Не все дети таковы, конечно, но тенденция очевидна.

Спросите, причем тут язык? Все просто: язык развивается, когда развиваются его носители. Начнет деградировать нация, скукожится и средство ее духовного выражения. Уйдут в пассив целые пласты лексики – используемые не так часто, они вконец забудутся. А грамотность! Кому нужно учить все эти правила и исключения, если нейросеть сама «исправит ошибки»? 

Умышленно применил кавычки, потому что доверять ИИ в нашей грамматике пока рановато. Учителя отмечают, что сейчас нейросетям можно поставить разве что четверку, особенно за пунктуацию. И скорее всего, этот сложный раздел языка никогда до конца не будет освоен машинами – слишком он ситуативен, слишком субъективен, человечен. Не все здесь можно подчинить алгоритмам. А значит, когда-то наш язык просто упростится до того, чтобы эти тонкости не мешали жить.«Сократиться в аскарида», как писал Бродский (видимо, что-то предчувствуя уже в 1986 году). 

Борьба начинается с себя 

И все это произойдет незаметно, вот в чем ужас. Вымрут от старости те, кто помнил фамилию Розенталь (российский лингвист, автор многочисленных трудов по русскому правописанию. – Прим. авт.), а но вые просто не будут знать, как минимальны стали их языковые возможности.

Выглядит неприглядно? Да, увы, и с этим бороться крайне сложно. Если в дискуссии, победят ли машины живых журналистов, утвердительный ответ давать явно не стоит, то в нашем вопросе – о вреде ИИ для языка – все гораздо пессимистичнее.

Что ж, сдаваться? Ни в коем случае! Здесь, как в любой моральной проблеме, рецепт прост: начинать борьбу с себя. Учите родной язык. Старайтесь вдумчиво использовать новые заимствованные слова, не собирая весь сор бездумно. Не доверяйте нейросетям всю свою интеллектуальную работу. Воспитывайте в этом же русле своих детей и внуков. Не все, что трудно, стоит заменять простым! 

Роман КАРПЕНКО