Назад

Е.Зелинская, вице-президент «МедиаСоюза»: «Журналистская национальная премия «Искра» должна устанавливать планку, на которую будут равняться все остальные»

- Елена Константиновна, а нужна ли вообще представителям печатных СМИ своя премия?

- Конечно! Мне кажется, что журналистов печатной прессы знают меньше, ценят меньше. У телевизионщиков есть поклонники, есть эфир, есть ТЭФИ, наконец, с красной ковровой дорожкой. А у газетчика - только имя под текстом, а иногда и псевдоним, который никто и не помнит. Но чем хуже наши журналисты, почему страна не может знать и их в лицо? Они ведь и зарабатывают неплохо, и могут себе позволить вечерние платья. Мы все редакции обзвоним и скажем: девушки, все приходите в вечерних платьях. Мужчины как хотят... Я сама обязательно вечернее платье на награждение надену.

- Сразу возникает ассоциация с Пулитцеровской премией. Что надо сделать, чтобы и "Искра" стала столь же значимой?

- Вы знаете, это как в анекдоте. У англичанина спрашивают: "Что надо сделать, чтобы мальчик стал джентльменом?" - "Надо окончить Оксфорд". - "Да мы уже отдали его в Оксфорд". - "Вы не поняли: надо, чтобы дедушка окончил Оксфорд". Так же и тут - требуется время. Нужно, чтобы жюри хотя бы за пять лет работы доказало, что оно беспристрастно, действительно награждаются лучшие, в этом участвуют все журналисты страны и есть из кого делать выбор.

- Обсуждая итоги первой премии, кое-кто как раз говорил о некой предвзятости - дескать, большинство номинаций между собой поделили журналисты из ведущих изданий страны...

- Какая же тут предвзятость? Они же все киты. В прошлом году мы совершенно точно поняли, что в стране определились лидеры рынка. Это журналы "Эксперт", "Итоги", газеты "КоммерсантЪ", "Известия", "Комсомольская правда". Причем не по экономическому, а по творческому параметру. Понятно и с журналистами. Кто у нас король репортажа? Андрей Колесников. Кто адамант "клеветона"? Максим Соколов. Объективно, что на первой премии бриллианты получили именно они. Это настолько бесспорные лидеры нашего творческого цеха, что жюри легко было выбрать. В этом году мы их самих пригласили в жюри. Бессмысленно этим журналистам опять подавать свои работы, потому что они не дадут возможности выиграть другим. Так ведь?

- Как жюри удается объективно оценивать журнальные и газетные публикации, представленные в одной номинации?

- Непросто пришлось. Жаль, что я это "Итогам" говорю, но лучшие журналисты, на мой взгляд, работают все-таки в журналах. У них больше времени. Сравните, сколько у вас уходит на подготовку текста, а сколько у газетчика, который работает с колес. В журналах и требования выше, так что по качеству они объективно выигрывают. Но газетчиков ценят за оперативность.

- Зато журналам порой сложно определиться, в какой номинации могут конкурировать материалы, например, об открытиях в медицине. При этом есть "Очерк" и "Фельетон"... По-моему, вообще вымирающие жанры.

- В том-то и дело. Когда мы в прошлом году собрались с главными редакторами федеральных изданий, которые, собственно, и являются "судьями" этого конкурса, то решили делать номинации не тематическими, а жанровыми. Потому что одна из задач, которые мы себе поставили, - это возрождение жанра. Не только очерк и фельетон вымирают, уже и с интервью плохо. Ведь что для современного молодого журналиста интервью? Он набросал вопросы и кинул по Интернету, чтобы уважаемый человек ему ответил. И это называется интервью. А интервью - это попытка донести до читателя образ человека, его характер, его взгляды, его язык. Когда-то, на заре становления новой журналистики, я сама сидела и вычеркивала из каждой информации прилагательные и обороты вроде "Одним зимним вечером..." Тогда казалось, что настоящая журналистика - это журналистика фактов. И мы все вместе свое дело так засушили, что теперь не хватает в журналистике личного сопереживания, эмоций человеческих. Нам хотелось чистого факта, не приправленного идеологией, а сейчас хочется сопричастности.

- А можно ли сравнивать возможности федеральных и региональных изданий? Ведь специфика у каждого своя, плюс у журналистов крупнейших российских газет-журналов гораздо больше каналов для получения информации.

- У нас тоже возник такой вопрос. Особенно относительно номинации "Коммерческий успех". В этой номинации у нас в прошлый раз победила газета "Советская Чувашия". Многие задавали вопрос: о каком коммерческом успехе, особенно в сравнении с федеральными изданиями, можно говорить? Мы же имели в виду успех относительно "самого себя". У газеты постоянно растет тираж - он самый большой в Чувашии. Издание активно покупают, оно ни от кого не завист, и это действительно большой успех. Конечно, по обороту газета несопоставима с федеральными изданиями, да и сравниваться с ними не имеет смысла. Поэтому было решено, что все-таки лучше номинацию "Коммерческий успех" разыгрывать среди региональных изданий. А что касается творчества, то тут я с вами не соглашусь. Многие работы региональных журналистов не уступают по уровню статьям федеральных. Информационное поле заметно выровнялось. К тому же в городах с населением меньше миллиона человек среди журналистов очень высока конкуренция - изданий мало, и руководители могут позволить себе выбирать самых профессиональных. Да и скорости там не такие, как в Москве. Есть возможность очень качественно поработать. И не надо со столичной высокомерностью смотреть на региональных коллег. Результаты конкурса могут оказаться очень неожиданными.

- Вам не кажется, что многие журналисты настроены в основном на зарабатывание денег и им не важно, о чем писать, лишь бы получать гонорар, на который можно купить себе новый мобильник и сходить в ресторан?

- Порядочный человек должен быть бедным, писать горькую правду и ничего за это не получать, должен не переставая что-то разоблачать и быть уволенным. Это нормально? Это абсолютно советская позиция - так в советских изданиях изобличали буржуинскую прессу. Человек должен работать честно и получать за это адекватные деньги, чтобы купить себе новый мобильник и сходить в ресторан. Долгое время приходилось объяснять, что журналистика - это тоже бизнес. Мы же из советского времени принесли совсем другую установку: журналистика - это идеология. Потом был романтический период 90-х годов, когда возник новый стереотип: журналистика - это разоблачение. Дальше наступил момент, когда надо было усвоить, что журналистика - бизнес, а газета - это предприятие и издатель должен платить людям достойную зарплату. Это еще один этап переживания.

- Какой следующий?

- Осмысление роли журналиста. Надо понять, что мы - корпорация с высокой социальной ответственностью. Смотрите, сейчас у нас депутаты выступили с новой инициативой - нельзя публиковать фотографии высокопоставленных лиц без их согласия. Поразительное предложение. Первый вопрос, который возникает: как отличить высокопоставленное лицо от невысокопоставленного? На нем не написано. Также хотят законодательно запретить упоминание национальности человека, совершившего преступление. Ладно, не будем указывать национальность, но тогда придется и фамилию не указывать. К чему придем? На самом деле это все смешно, но депутатам не просто так пришла эта идея в голову. Недоверие к прессе есть, и оно в чем-то объяснимое. Мы сами должны создавать себе правила и придерживаться их, чтобы депутаты не решали за нас, о чем писать или не писать, где нажимать кнопочку на камере и на сколько метров отходить от события.

- Не получится ли из этого самоцензура?

- Самоцензура - самый страшный пережиток советской действительности, из-за которого человек боялся подать голос. Нас столько раз били по рукам, по головам и другим местам, что сегодня, даже не дожидаясь начальственного окрика, уже бегут впереди паровоза со списками, что вычеркнуть, что вставить, - лишь бы угадать, угодить, успеть. Только чувство собственного, профессионального достоинства, только осознание того, что твоя работа на самом деле влияет на жизнь твоей страны, можно противопоставить страху, угодливости и бездарности. Социологические опросы показывают: наше население - чуть ли не семьдесят процентов - хочет введения цензуры. На мой взгляд, здесь надо договориться о терминах. Когда медийщики говорят о цензуре, то имеют в виду политические ограничения. А население под цензурой имеет в виду запрет на всю эту порнографию и насилие на страницах газет и телеэкране. И в общем, я людей понимаю.

- Но вы сами сказали, что газета развивается по законам рынка, читателя же не завлечешь рассказами о передовиках производства.

- Конечно, журналисту хочется зацепить внимание. Заметку о событии, где тринадцать трупов, а пол усеян отрезанными ушами, продать куда проще, чем статью о встрече в теплой, дружественной обстановке. Для того чтобы написать настоящий, значимый текст, нужны талант, мастерство и мужество. Искра божья. Премия, конкурс необходимы именно для того, чтобы сообщество видело, оценивало и понимало, что у нас есть такие журналисты и у нас есть такие газеты - они заслуживают почета, славы, красивых призов, замечательного праздника и, конечно, бриллиантов.

Настя Резниченко

Читайте также

все новости