Сайт работает в тестовом режиме. Приносим извинения за возможные неудобства
Назад

Дмитрий Песков. Открытое интервью

Дмитрий Песков. Открытое интервью

Пресс-секретарь президента России дал открытое интервью на форуме «Медиадень» президенту Академии журналистики ИД «Коммерсантъ» Андрею Колесникову. Публикуем его полностью. 

Колесников: Мы собрались по случаю юбилейного выпуска Академии журналистики, который случился чуть раньше, но только сейчас мы созрели для того, чтобы отметить этот день. Сегодня в зале очень много выпускников Академии журналистики. У нас формат интервью, поэтому сначала вопросы буду задавать я, а потом дам возможность присоединиться и залу. Тема нашей беседы довольная обширная – «Журналистика как она есть». Но это дает мне возможность задавать мне любые, даже самые пафосные вопросы. И самый первый вопрос: в чем, по вашему мнению, заключается смысл журналистики?

Песков: Прежде всего, хочу сказать, что я рад быть сегодня здесь. Когда еще пять лет назад вся эта идея с академией только начиналась, я имел удовольствие посетить то мероприятие, которое было намного скромнее. Все-таки за пять лет вы набрали пафоса. Теперь вернемся к вопросу.

В чем смысл журналистики? Смотря какой, ведь журналистика бывает разной. Это мое представление: есть репортерская журналистика, есть аналитическая журналистика, есть журналистика маргинальная (то есть специфическая по различным отраслям). Но, в любом случае, общее – информировать людей. Это самая первая задача с моей точки зрения. Второе – играть роль той самой четвертой власти.

Колесников: То есть журналистика способна на что-то влиять?

Песков: Безусловно. Потому что общество не может быть здоровым без здоровой журналистики, которая играет и роль общественного контролера, и сдерживающую роль, и роль в проведении всяческих расследований. Журналистика постоянно меняется, особенно сейчас, так же, как и информация, но, как по мне, не в лучшую сторону. Эта трансформация естественна, она связана с развитием общества.  Куда она приведет, я не знаю. Это удел специалистов – прогнозировать, как она сформируется лет через 5-10.

Колесников: Я однажды задал этот вопрос вашему начальнику. Интересно сравнить. В чем смысл жизни?

Песков: Этот вопрос уже не имеет отношения к журналистике, но мне кажется, что смысл жизни в созидании. Будь то идеи, материальное или культурное созидание или участие в процессе созидания. Иногда, для того чтобы созидать, нужно бороться за возможность созидать. Но мне не импонирует фраза «вся жизнь – борьба». Все-таки я склонен к тому, чтобы созидать или быть причастным к созиданию, а бороться только фрагментарно, там, где без этого нельзя.

Колесников: Вот Владимир Владимирович Путин ответил мне по-другому на этот вопрос. Он сказал: «В самосовершенствовании». А вы довольны своей работой?

Песков: Если говорить о должности пресс-секретаря, то я ее занимаю с 2008 года, то есть уже 10 лет. А всего в администрации президента я уже 19 лет. Это долгий срок.

Колесников: Перебор, да?

Песков: Это сложно сказать. Есть, например, общество, в котором принято раз в 5-7 лет менять работу. И это нормально для мобильного общества, и с точки зрения занятости, и с точки зрения географии. То есть они раз в 5-7 лет легко снимаются с дома и переезжают всей семьей в другой регион. Наше общество не настолько мобильное, это не в наших традициях. И, возможно, именно этим можно объяснить, почему я не могу ответить на ваш вопрос перебор это или не перебор? Но так вроде нормально.

Колесников: Меня часто спрашивают, не надоело ли мне всем этим заниматься. И я бы хотел спросить у вас то же самое. Вам не надоело всем этим заниматься? Не пытались ли вы уйти с работы?

Песков: Во первых, работа уникальная и было бы глупо пытаться отсюда уйти. Она уникальная еще и тем, что, в моем случае, ты рядом с Путиным. Это очень необычный и уникальный президент. Это президент, который уже оставил свой вслед в истории, причем не только России, а человечества. А говорить, что мне надоело, но я не отпрашивался – это кокетство и я этим заниматься не буду. Я считаю, что если человеку надоело, то он должен собраться и уйти.

Колесников: То есть работой своей вы дорожите в силу ее уникальности?

Песков: Безусловно.

Колесников: Как вы думаете, можете ли вы повлиять на позицию Путина? То есть, допустим, у него была какая-то своя более-менее устойчивая позиция, но он поговорил с вами, и в результате поменял свое мнение. Такое вообще возможно?

Песков: Не буду говорить лично о себе. Но мы же говорим «президент провел совещание по такой-то теме», это же рабочее мероприятие, где звучат разные, иногда диаметрально противоположные точки зрения. Президент их абсорбирует. Далее он соглашается или не соглашается, но, по крайней мере, мы все имеем возможность высказать свою точку зрения и попытаться убедить президента. Потом уже, когда им принимаются те или иные решения, иногда ты видишь какие-то крупицы того, что ты аргументировано смог донести до президента, естественно, в своей области.

Колесников: Скажите, а чем вас не устраивают журналисты? Вы очень много проводите с ними времени. Насколько сегодня состояние журналистики отличается от вашего представления о том, какой должна быть журналистика и журналист?

Песков: По мере развития технологий скорость передачи информации увеличивается буквально каждый год. И скорость журналистики также увеличивается. Журналистика становится быстрой. Но скорость иногда лишает журналистику глубины и анализа. Она становится быстрой, но поверхностной. Стремится передать факт или какие-то крупицы факта, не вдаваясь в предтечи тех или иных событий, не пытаясь прогнозировать последствия, не пытаясь вспомнить, что этому предшествовало. Мне кажется, что сейчас дефицит такого обстоятельного подхода к событиям, к персонам, к процессам. Этот дефицит я ощущаю. 

Колесников: А вы сами не хотели бы поработать журналистом? Смогли бы вы работать им в соответствии с вашим представлением о журналистике?

Песков: Нет, я, наверное, не смог бы. В целом журналистика – очень тяжелая работа, она специфическая. Наверное, она тяжелая и с точки зрения затраты времени и с точки зрения необходимости быть в информационном тренде. А в нем можно быть только 24 часа в сутки, если ты выпадаешь, то обратно влезть очень тяжело. Хотя мы тоже вынуждены жить в этом информационном тренде. Но и умение добывать информацию, умение заставлять человека что-то рассказывать – это определенный талант. И я им не обладаю.

Колесников: Вы поэтому такой миролюбивый? Есть люди, работающие в кремлевском пуле, которые туда никак не вписываются, но, тем не менее, они там работают, а вы ничего с этим не делаете. Но мы же видим, что вам это не по сердцу. Так почему вы ничего с этим не делаете?

Песков: Потому что в кремлевском пуле работают те, кого туда делегировали редакции СМИ. Это право и прерогатива редакции, выбрать того, кто будет освещать деятельность президента. Этот человек должен соответствовать нашим критериям. Прежде всего, это критерий безопасности и так далее. Что касается его творческих навыков, то если это не вредит, если это не искажает информацию о президенте, то нравится нам или нет – это вкусовщина. Это дело редакции. Я не считаю в праве какие-то свои личные эмоции допускать до процесса отбора журналистов в кремлевском пуле.

Колесников: А вас можно в чем-то переубедить? Вы знаете гораздо больше, чем мы. Бывали ли такие случаи, когда вы читали заметку, допустим, в «Коммерсанте», и меняли свое мнение по тому предмету, о котором вы имели ясное представление?

Песков: Были, действительно были. В данном случае СМИ играют вот эту свою вечную роль – информируют. И хотя мы читаем ежедневно огромное количество служебной информации по внутренним или международным делам, все равно значительную часть источников этой информации занимают СМИ, и по оперативности и по качеству. В газетах ты читаешь же не горячие новости, а анализ. Ты узнаешь новые факты, которые потом можешь с чем-то сопоставить, проверить. И это бывает очень полезно.

Колесников: А что нужно выпускнику Академии журналистики, чтобы попасть в вашу пресс-службу?

Песков: Если говорить о кремлевском пуле, то, прежде всего, надо работать в федеральных СМИ, которые участвуют в освещении работы президента. И потом уже сделать так, чтобы выбор редакции пал именно на тебя. Но это надо быть журналистом с максимально широкой классификацией.

Что касается именно пресс-службы, то надо как минимум просить: «Господи, помоги мне». На самом деле надо обращаться и стучаться в дверь. Обязательно иметь высшее образование, владение иностранными языками не обязательно, но, как правило, нами приветствуется.

Колесников: То есть какие-то вакансии есть всегда?

Песков: Ну, они есть не всегда. В конце концов, количество мест ограничено. Но действительно, люди уходят и приходят. Есть временные ставки, декретные, и т.д.

Колесников: Почему вас нет в социальных сетях?

Песков: Мне они не нравятся. У меня нет потребности в этом. Потому что тот контакт, который у меня есть с традиционными СМИ, позволяет мне выполнять мои функции пресс-службы, позволяет мне быть доступным для журналистов, когда у них возникают вопросы.

Колесников: Почему вы вдруг решились на эту адскую историю с конференц-коллом, когда вы не можете предположить самих вопросов, потому что там участвует большое количество западных журналистов, у которых всегда свой интерес? Что за нужда вас к этому подтолкнула?

Песков: Дело в том, что ежедневные брифинги для журналистов глав государств – это весьма распространённая практика в мире. Многие столицы так и делают, там есть пресс-секретари, которые дают один или два брифинга в день (утром и во второй половине дня). И когда мы начинали эту практику, мы поняли, что скорость распространения информации сейчас настолько быстрая, что выпустить через сутки какой-то пресс-релиз – бесполезное дело, он уже никому не нужен. И поэтому мы пошли на ежедневные брифинги, учитывая наш график, учитывая экономию времени журналистов, чтобы они не ездили каждое утро по пробкам, мы придумали делать это по телефону. Это удобно, это можно сделать из любой точки мира и этот брифинг собирается буквально за 20 минут. Мы имеем возможность объяснять, почему президент решил поступить именно так и сообщить, что президент планирует делать дальше. То есть мы задаем какую-то президентскую повестку дня и отвечаем на вопросы журналистов. Очень много вопросов, которые не находятся в моей компетенции, в таком случае я их направляю в соответствующие ведомства. Надеюсь, что они относятся к этому с пониманием.

Колесников: То есть вы решили взять все звонки и структурировать их? Потому что так-то вопросов очень много.

Песков: Это действительно так, потому что у меня был такой период в жизни, наверное, лет пять, когда у меня телефон звонил, не останавливаясь. А ведь есть еще иностранные журналисты. И грубо говоря, вот заканчивается наш информационный день, и сразу же просыпаются американцы, которые тоже начинают звонить нам. И вот все это превратилось в ад. Поэтому такая вот идея структурировать это все, помогла.

Колесников:  Как вы реагируете, когда появляется компромат лично на вас? Ваше расписание, подробности вашей свадьбы или та история с часами. Как вы это все переживаете?

Песков: Глупо говорить, что я совсем не переживаю. Я ранимый, как и все люди. Но постепенно ты обрастаешь какой-то кожей, становишься менее ранимым. Как правило, эти компании иногда бывают абсолютно справедливые, а иногда это мастерски сшитые материалы, где есть то, что соответствует действительности, но все это сшивается таким образом, что сразу становится заказухой и компроматом. Сейчас я уже научился относиться к этому с юмором. Когда на тебя идет какой-то компромат, главное, чтобы ты чувствовал, что ты в ладах с законом, что ты ничего не нарушаешь. Вот в этом случае можно обрасти шкурой и относиться с юмором. Если ты не в ладах с законом, и тебя пытаются изобличить или изобличили в чем-то незаконном, тогда это, конечно, повод для больших волнений.

Колесников: Сейчас у вас другие часы?

Песков: Сейчас другие. Те тоже есть, иногда ношу.

Колесников: А эти какие?

Песков: Синие. Кстати, скоро продолжится компания относительно меня, следите за СМИ.

Колесников: Ну вы же внутренне спокойны? Вы же в ладах с законом?

Песков: Да.

Колесников: Каким должен быть, на ваш взгляд, идеальный пресс-секретарь президента? Каким должен быть человек, который придет после вас? Что в нем должно быть такого, чего в этой должности не хватает вам лично?

Песков: Тот, кто будет после меня, должен быть лучше меня. Он должен быть современнее меня и компенсировать, как минимум, мою безграмотность в плане новых медиа. По идее, нужно учиться оперировать этими новыми медиа. Также ему придется быть гораздо более компетентным по самому широкому кругу тем.

Колесников: Вы мне как-то говорили, что мы старые и нас надо менять. Вот сейчас подтверждаете?

Песков: То есть мы с тобой не совсем еще ретро, но уже приближаемся к этому? Да, я с этим соглашусь. Потому что информация живет быстрее, она тесно переплетена с технологиями, ее форма меняется стремительно. Люди не хотят потреблять ту информацию, которая рождалась в 80-х годах, 90-х или начале 2000-х. Сейчас все идет в режиме on-demand. Люди потребляют то, что они хотят.

Колесников: А вы будете в дальнейшем писать мемуары?

Песков: Я не знаю, это же зависит от душевного состояния. Я вам расскажу очень интересную историю. Один высокопоставленный человек ушел в отставку. И месяца через три я с ним случайно встретился. Я поинтересовался, как у него дела, и он ответил, что только недавно осознал, что может днем сесть дома и просто послушать музыку. Поэтому надо сначала прийти в состояние душевного баланса, расслабиться, а потом уже можно думать и о мемуарах. Но пока я не задумываюсь об этом, пока еще время копить.

Колесников: А как вы копите? У вас хорошая память? Или все-таки нужно что-то записывать?

Песков: Очень много деталей, из которых соткана ежедневная рутина. И они забываются быстрее, чем хотелось бы. Поэтому нужно делать какие-то заметки, но я не всегда нахожу в себе силы для этого. Ленюсь. Но редко что-то записываю. Но какие-то небольшие заметки есть.

 

Вопросы аудитории

Алексей Ходорыч, главный редактор «Классного журнала»: Я когда начинал в 1992 году работать в журналистике, нам главный редактор говорил, что не всегда точная информация полезна. Он приводил в пример, как в одном селе представители одной национальности делают что-то плохое с кем-то из другой национальности, и это лучше утаивать, потому что люди могут не правильно понять и устроить какой-нибудь бунт. Сейчас многие считают, что правда полезна в любом случае, а утаивать ничего нельзя. Ваша позиция?

Песков: Вы знаете, это очень интересный вопрос. Конечно, неправильно, если это принудительно ограничивается властью. И в идеале, это должен быть некий негласный моральный кодекс журналистов. Я сам неоднократно сталкивался с ситуациями, когда распространение информации о том или ином событии, например, о действии психиатрически больных людей (маньяков), способно спровоцировать других таких же маньяков, больных людей, на какие-либо обострения. Это медицинский факт. Но эта способность провоцировать существует. Какие-либо межнациональные обострения естественным образом практически не возникают. Это провоцируется злонамеренно. Рвется всегда там, где тонко. Какой-то негласный кодекс, понимание ответственности, все это должно быть у журналистов. Но, как и кем он должен быть сформулирован, я не знаю.

Юрий Пахомов, журнал «Бизнес и инновационные технологии»: Есть такая народная поговорка «век живи – век учись». И в наши дни эта поговорка превратилась в реальность. Люди учатся постоянно, и в 40, и в 50 лет. Вы говорите, что у вас такой бешеный темп жизни, что вам некогда продохнуть. Но вам не кажется, что этот образ жизни ведет в тупик? Нужно ведь находить время, чтобы бежать за всем новым.

Песков: Я с вами полностью соглашусь. Конечно, во многом это такая отговорка, когда говоришь, что у тебя нет времени. Это проблема тайм-менеджмента. Иногда надо заставить встать себя в 6 утра, чтобы позаниматься спортом, но ты на неделе почти не спал. Это вопрос силы воли. И я согласен, что и я, и мои коллеги, мы должны постоянно учиться и повышать свою квалификацию. Кстати, в отличие от меня, многие наши сотрудники могут этим похвастаться, потому что в РАНХиГС, ВШЭ и других вузах открываются курсы по повышению квалификации, на которые с удовольствием ходят мои коллеги. Для регионов также часто проводят курсы по несколько недель. И это дает результаты. Что касается меня, то я надеюсь, что представится такая возможность.

Евгений Снегов, корреспондент «Эха Москвы»: Есть ли в современной России цензура? Как вы воспринимаете запрет иностранцам владеть СМИ? И как прокомментируете последние события вокруг Русской службы BBC?

Песков: Я считаю, что цензуры в России нет. Это однозначный ответ. Ваша радиостанция в этом случае является лучшим доказательством. Практика ограничения иностранцев и граждан с иностранными паспортами во владении СМИ имеет место быть во многих странах мира, порог владения может отличаться, но сама по себе идея абсолютно правильная и оправданная. СМИ имеют свободу слова, но еще и несут ответственность, потому что СМИ – это мощнейшие ресурсы. И допускать, чтобы этими ресурсами владели иностранные граждане, тем более в наше десятилетие агрессивной среды, было бы неверно. И про BBC. В Великобритании наши средства массовой информации – RT и Sputnik – подвергаются гонениям. Их право на работу, на сбор информации, на распространение информации ограничивается. Это вынуждает российскую сторону самым внимательным образом обращать внимание на британские СМИ на предмет их соответствия действующему законодательству.

Варвара Фаева, выпускница пятого потока Академии журналистики: Вы сказали, что нужно стучаться в пресс-службу президента. А расскажите, какие там зарплаты?  

Песков: У нас достаточно длинная карьерная лестница. Вы начинаете как специалист, потом консультант, далее советник, там несколько градаций, потом заместитель начальника департамента, начальник департамента, референт и т.д. Зарплата начинается где-то с 50-60 тысяч рублей. Премии бывают, а в прошлом году вот была 13-я зарплата в размере оклада. В нашей структуре часто применяется достаточно сложная система надбавок: надбавка за стаж, надбавка за секретность и т.д. У меня одна из самых высоких зарплат.

Колесников: Какая?

Песков: Не скажу.

Александр Стецун: А почему вы не отвечаете на конкретно поставленный вопрос? Сейчас спросили про часы, про зарплату. Про зарплату, конечно, это слишком личное. Но складывается впечатление, что у нас немножечко недоговаривают. Говорили про пенсионную реформу – не будут возраст поднимать, а потом бац, и она наступила. Говорят, что не будет девальвации, что рубль крепкая валюта. Случается девальвация, люди бегут в обменники. Скажите, что мешает вам искренне ответить на вопрос?

Песков: Смотрите, я искренне ответил на вопрос о часах. Я сказал, что они синие, у меня же не спросили, какой они марки. По образованию я историк-востоковед, референт -переводчик, я окончил Институт стран Азии и Африки при МГУ. И потом я работал в МИДе, поэтому считаю, что по образованию я больше отношусь к дипломатической службе. В Турции, в Анкаре, первый в моей жизни посол сказал мне, что никто не может заставить дипломата говорить неправду, но никто не в состоянии заставить сказать дипломата полную правду. А что касается тех тем, которые вы упомянули, там нет какого-либо обобщающего правила. По пенсионной реформе разве не была сказана вся правда? Разве президент РФ не вышел с обращением к людям? Это было до введения реформы, он посчитал необходимым объяснить, почему принимается такое решение. Никакой неправды там не было.

Колесников: Справедливости ради, да. Даже было два обращения. Первый раз, в более коротком формате. Ему задали вопрос где-то буквально на улице, а потом было специальное обращение.

Песков: Да, это основополагающая правда. И это очередное проявление абсолютно беспрецедентного политического мужества и смелости президента. Девальвация рубля. Разве Набиуллина не призывала не поддаваться этой эмоциональной турбулентности? Просто ее не захотели услышать те, кто побежал в обменники. Такие колебания во многом провоцируются спекулянтами. Макроэкономически все стабильно.

Светлана Шаповалова, Академия журналистики: Как вы считаете, если государство перестанет финансировать некоторые СМИ, то как это скажется на российском медиапространстве?

Песков: Многие СМИ, наверное, разорятся, если государство перестанет им помогать. Многие СМИ утратят возможность развиваться и совершенствоваться, особенно это касается региональных СМИ. И с одной стороны, это действительно большая проблема. А с другой стороны при Роспечати действует внушительная система грантов, которая помогает оставаться на ногах многим региональным СМИ. Здесь большой резерв для развития рынка российских СМИ и рекламы. Этот рынок у нас еще недоразвит, недооценен. И, конечно, объем рынка рекламы в нашей стране очень маленький. И тут огромный резерв для роста. И по ходу этого роста, при умелом менеджменте, СМИ будут становиться более самостоятельными финансово. Потому что все-таки СМИ должны самостоятельно стоять на ногах.

Юлия, выпускница Академии журналистики: У меня вопрос к вам как к гуру профессии пресс-секретаря. Я нахожусь на такой же должности, но в совсем другой структуре. Вы не могли бы дать несколько советов, как продвигаться по этой структуре. И второй вопрос: как вы относитесь к информационному хайпу? Надо ли управлять инфоповодами?

Песков: Если вы хотите повышать свой уровень на государственной службе, то вам нужно туда стучаться. Если вы хотите работать в каких-то компаниях, тоже туда нужно стучаться или идти через агентство по трудоустройству. Нужно задействовать все доступные механизмы. Все зависит от настырности.

Что касается вопроса про информационный хайп, то информация – это товар, который продается за деньги. И лучше продается тот товар, который востребован. Желтые новости они всегда были востребованы и будут востребованы. И если вы пресс-секретарь, то, конечно, должны желтые новости разбавлять чем-то конструктивным. Иногда и чаще всего, гораздо менее востребованы новости, которые касаются каких-то достижений. Я говорю образно, но я никогда не читал в газетах, как здорово убирают снег во дворах на Ленинском проспекте. Этого нет, но негативные новости есть всегда. Позитив надо тоже пытаться вносить на повестку дня. Люди очень быстро забывают, что было. Мы же с вами уже не помним, как было страшно в конце 90-х. Это же все уходит из памяти. А это же тоже информация, но она менее востребована.

Дмитрий Спиридонов, выпускник Академии журналистики: Почему Владимир Путин так редко дает интервью российским СМИ, предпочитая давать их зарубежным? И поэтому вы вынуждены получать информацию от вас. И в связи с этим еще вопрос. Путин год назад сказал, что вы иногда несете пургу. Можно ли после этого в полной мере доверять тому, что вы нам говорите? Как нам все-таки отличить, когда вы несете пургу, когда не несете пургу?

Песков: Это ваша работа, старайтесь понимать и соответсвующим образом дифференцировать. Это что касается пурги. Теперь почему Путин редко дает интервью. Во-первых, у него мало времени, а во-вторых, он слишком часто появляется и становится доступным для СМИ. То есть каждый день, так или иначе, он выступает в аудитории, где находятся СМИ, участвует в дискуссиях, проводит встречи. И все это вы видите и читаете в СМИ. Это компенсирует малое количество интервью. Хотя, конечно, все хотят формат интервью. Но это, скорее, связано с его графиком. А иностранцам интервью он сейчас дает гораздо реже. Англосаксонским СМИ вообще бесполезно давать интервью и что-то объяснять, они не понимают.

Алексей Ходорыч, главный редактор «Классного журнала»: Как главный редактор детского печатного издания, не могу вас не спросить про печатные СМИ. Если взрослые издания так или иначе уходят в интернет, то дети в интернете не читают, они читают только детские печатные издания. Но вообще у нас в России система печатных изданий обрушена: и киоски закрываются, и попасть туда сложно. Вопрос касается, конечно, не только детских изданий, а всех изданий печатных. Какова, на ваш взгляд, судьба печатной прессы в России, и планирует ли как-то государство поддерживать систему распространения? Потому что здесь это ключевое. Людям нужна печатная пресса, но ее негде продавать.

Песков:  Очень много споров по этому вопросу. Это, конечно, связано с деньгами. Раз. Это связано с тем, что в целом падают тиражи печатных изданий. И я не соглашусь с вами, что дети не читают в интернете. Возраст начального использования интернета как раз понижается. И в интернете же не только зло. Там очень много обучающих программ для детей, не знаю, начиная с какого возраста – когда они ходить только начинают, каких-то познавательных программ, и так далее. Но вы знаете, что действуют меры поддержки СМИ. В том числе печатных СМИ. Система грантов работает. По распространению ситуация сложнее. Тем не менее, на уровне субъектов Российской Федерации иногда находятся разные решения в той или иной форме. Мы знаем, что многие средства массовой информации жалуются, хотя они переходят на современные средства распространения – это и курьерские службы, это и почта, и так далее. Многие СМИ находят все равно в современных рыночных условиях форматы для распространения. Распространение, как была раньше «Союзпечать» – это вряд ли возможно. Это возможно как коммерческое предприятие, но о полном субсидирования государства, конечно, думать уже нельзя. Это сейчас, наверное, очень важный спор – останется бумага или все уйдет в цифру.

Колесников: Останется или уйдет?

Песков: Я уверен, что она останется, но ее будет значительно меньше. Будет какой-то порог падения тиражей. Они останутся на каком-то уровне. Не на таком высоком, как хотелось бы, но останутся. И, конечно, доминировать будет цифра.

Колесников: «Коммерсантъ» останется?

Песков: Ну, «Коммерсантъ» – это очень серьезное явление в нашей журналистике. И, конечно, хотелось бы, что бы он оставался.

Юлия Вяткина, выпускница Академии журналистики: Кроме мемуаров, в чем может быть продолжение карьеры пресс-секретаря президента? И если бы вас позвали быть дипломатом в МИД, может быть, стать преемником Сергея Лаврова, вы бы согласились?

Песков: Еще раз повторяю, моя работа настолько захватывает, настолько интересная и ответственная, что у меня даже нет мыслей, что там будет дальше. Поэтому я просто не могу ответить на ваш вопрос. Но всегда лучше быть ближе к президенту.

Татьяна, выпускница Академии журналистики: Какое количество пропаганды у российских СМИ есть сейчас? И будет ли этот уровень снижаться?

Песков: Вы пропаганду имеете в виду в хорошем смысле или в плохом? Пропаганда курения – это плохо. А, например, пропаганда спорта – Путин или какой-то популярный человек, занимающийся спортом – это хорошо. У каждого есть своя аудитория, у кого-то больше, у кого-то меньше. Пропаганда бывает разной, и у этого слова нет исключительно положительного или негативного значения. Значительна ли доля? Насколько она востребована. Как только СМИ будут заниматься пропагандой только государственных тем, то у этих СМИ нет шанса быть востребованными, они потеряют своих читателей или зрителей. Тут нужен разумный баланс редакторов и менеджеров этих СМИ. Если ты переусердствуешь с чем-то, твои читатели уйдут, потому что все хотят on-demand. Сейчас заказной материалов не меньше, чем пропаганды. Я бы отнес ее к категории коррупции в СМИ. Никто об этом не говорит, но СМИ также подвержены коррупции. И это также плохо, но об этом в СМИ не пишут, хотя тема очень интересная.

Если на одной чаше весов свобода слова, а на другой – интересы России и национальная безопасность, то что для вас перевесит?

Песков: Интересы России и национальная безопасность. Но мне трудно представить себе такие ножницы, потому что это не разные понятия. Скорее они находятся на одной чаше весов, а что-то другое на другой чаше весов.

Юрий Пахомов, журнал «Бизнес и инновационные технологии»: Многие деятели культуры недовольны тем, что происходит на центральных каналах телевидения. Должна ли быть какая-то более внятная государственная политика в области культуры и информации?

Песков: Я не думаю, что она возможна. Ведь телевизионные каналы должны зарабатывать деньги. Это очень дорогое экономическое предприятие – ТВ-канал, который осуществляет на разных орбитах телевизионное вещание. Это очень дорого стоит, им надо зарабатывать деньги. А чтобы это делать, надо продавать рекламу. А чтобы продавать рекламу, надо чтобы тебя смотрели. И, соответственно, они пытаются подстраиваться под спрос людей. Вот и все. А как можно навязывать спрос? Можно вещать в стенку, но тебя никто не будет смотреть. Наши дети не смотрят телевизор. А то, что деятелям культуры не нравится… Какого-нибудь деятеля культуры посадить бы на телеканал и сказать: «Давай зарабатывай, показывай «Лебединое озеро» круглые сутки».

Читаете ли вы Telegram-канал «Усы Пескова», и платят ли его авторы вам роялти?

Песков: Нет, роялти не платят, я никогда даже об этом не думал. Да, я его читаю. Но пусть не обижаются на мою критику авторы канала, но элегантного юмора стало меньше, к сожалению.

 

Подготовила Алина Кренделева 

Фото: Алексей Ходорыч

 

Элемент 79276 не найден.

Читайте также

все новости