Назад

Общественное телевидение: революция и бухгалтерия

Нет нужды говорить о том, сколь важно телевидение в России – для огромной страны это по существу единственный канал трансляции общенациональной повестки дня. Это механизм не только воздействия на общественное мнение, но и средство формирования общественных ценностей. А общественное телевидение во всем мире – это ключевой институт демократии. Недаром вещание в Западной Европе начиналось именно как общественное, а частник туда был допущен лишь в 1970-е годы, и то с ограничениями, наложенными в интересах общественности.

Что же революционного в заявлении Медведева? Прежде всего, решительный разрыв, хотя бы на словах, с практикой его предшественников. Борис Ельцин относился к управлению телевидением примерно как к приватизации: единолично раздавал лицензии (НТВ) или передавал государственные компании («Останкино», ставшее сначала ОРТ, в потом Первым каналом) любимым олигархам, ожидая, что они отплатят ему услугами в трудную минуту (президентские выборы 1996 года, например). В 1995 году он наложил вето (под предлогом борьбы с цензурой) на принятый Думой закон о телерадиовещании, предусматривавший создание регулятора, неподконтрольного лично ему.

Путин в отношении СМИ был последовательным экономическим либералом. «Лишь самоокупаемость может обеспечить независимость», - говорил он еще в начале своего правления, распространяя это представление равно на государственные и частные СМИ. Оборотной стороной экономического попустительства стала даже не зависимость, а скорее симбиоз государства и основных телеканалов в том, что касается новостного и общественно-политического программирования.

И в этом смысле публичное признание Медведевым целесообразности создания вещания, которое не будет зависеть ни от государства, ни от бизнеса, суть отход от псевдодемократической и либеральной идеологий его предшественников.

А дальше начинается скучная бухгалтерская часть. Сколько это будет стоить? – вот единственный вопрос, которым задался Медведев, заявляя о необходимости реформы, по своему значению сопоставимой с реформой армии.

Между тем, вопрос цены в данном случае – это в прямом смысле последний вопрос. Какую миссию призвано выполнять общественное телевидение в нашем конкретном, а не абстрактном демократическом обществе? Как будет формироваться механизм общественного контроля над общественным ТВ? Будет ли это единый канал, или сеть региональных станций? Или и то, и другое? Будет ли вестись вещание в эфире или через Интернет? Как сформировать кадры для общественного вещания, которого в России до сих пор не было? Не станет ли оно отстойником для телевизионной обслуги олигархов девяностых (привыкшей к тому же к запредельно большим заработкам), за которой закрепилась почему-то репутация маяков свободной и независимой журналистики?

Вот, строго говоря, некоторые из вопросов, которые президенту стоило бы поставить, прежде чем интересоваться, откуда взять деньги, непонятно на что.

И, тем не менее, президентское слово сказано. Революционная, повторюсь, идея преобразования телевидения получила благословение сверху, без чего в нашей стране ничего путного не делается. А разработкой принципов организации общественного вещания должна заняться сама общественность.

Алексей Панкин, главный редактор журнала «Стратегии и практика издательского бизнеса. WAN-IFRA-ГИПП Magazine»

Читайте также

все новости