Гильдия издателей 30 апреля 2017
 
ПРИСОЕДИНЯЙТЕСЬ!

О СОЮЗЕ ИЗДАТЕЛЕЙ (ГИПП) | Детская пресса | Конвергентная редакция в регионе | ПРИСОЕДИНЯЙТЕСЬ | Наши эксперты и спикеры
ГИПП рекомендует
Граффити на стенах (08.04.2017)
Y
Обзоры событий в медиа-среде
Вид для печати
Обсудить в форуме
17.03.2017
Как редактора «районки» уволили за новогоднее поздравление от оппозиционного депутата
В республике Марий Эл уволили редактора «районки» за «неправильное новогоднее поздравление».

Детективное начало

Ох, люблю я места заповедные.

Несколько метров до Йошкар-Олы. Маршрутку останавливает армия гаишников.

— Ничего себе! — успевает изумиться водитель. Его уводят.

Заходят в салон, фотографируют...

— Мамочки! — охают бабушки. Мужики мудрее — молчат. Тревожно...

Утро. Пустая гостиница. Замечаю у стойки регистрации малоприметного паренька.

— Следственный комитет, — шепчет он девушке и показывает удостоверение. — Нужен список жильцов.

— Кто ж к нам заселился?! — поражено шепчет она.

— Да поди вон тот вчерашний из Москвы, — ворчит охранник. — Я ж говорил...

Мой йошкаролинский знакомый с удовольствием наблюдает, как я пячусь к выходу...

— Может, у меня поживешь? — говорит.

— Да кому я нужен? — рассуждаю я неуверенно. — Бред! Случайность. Ну чего взять с бедного спецкора, заехавшего в провинцию по пустяковой истории.

Роковая "поздравлялка"

Случилась она с редактором маленькой районной газетки «Край Сернурский» Еленой Лебедевой. Редактор опубликовала пустяковый текст размером со спичечный коробок. Депутат Госдумы от КПРФ Сергей Казанков поздравил своих избирателей с Новым годом, пожелал добра и любви...

Такой же текст появился и в других местных газетах. И тут началась какая-то ерунда.

Марийские власти принялись звонить редакторам «районнок» с приказом очиститься от вражеского «добра и любви». Начались изъятия тиражей — лишь бы извести «поздравлялку».

— Срочно снять! Уже напечатали?! Да как вы могли! Кто разрешил? Лебедева?!

За Лебедевой, да, не уследили. Газета с поздравлением вышла. И редактора, маму троих детей, уволили.

Столь самобытный вид цензуры рассмешил журналистскую Москву. А меня, любителя чиновничьих странностей, этот блестящий идиотизм примагнитил к Йошкал-Оле...
Но вот странная штука. Я никак не мог найти эту Лебедеву. Она исчезла.

Зато вокруг кишели марийские чудеса.

Брюгге на волге

Уже и так озадаченный, иду по красавице-Йошке (так местные называют Йошкар-Олу). Вокруг — уже привычный для российской провинции парадокс: попадаются то грустные бараки, то сверкающие свежим кирпичом дворцы.

И встречаю на набережной местного губернатора Леонида Маркелова. У главы республики, оказывается, обычай — запросто, в одиночестве (охрана наблюдает издалека) прогуливаться среди простого народа.

Знакомимся. И говорит Маркелов сквозь бой кремлевских курантов...

Дорогой читатель, я не то что бы сошел с ума... Губернатор, куранты — все настоящее. Там действительно стоит свежепостроенный Кремль с зубчатой стеной, часами и звездами. Причем стоит посреди тщательно скопированной бельгийской улицы Брюгге, которая волшебно перенеслась в Йошкар-Олу и нафаршировалась несметным количеством церквей и памятников — царям, княгиням, котам....

Поэтическая язва нашей редакции Сергей Пономарев этот замечательный архитектурный винегрет описал так:

Каких-то странных монументов ряд,
Идей нелепых, мыслей недозрелых...
Их лично выбирает, говорят,
Глава марийцев Леонид Маркелов.
Я тоже из любителей Европ,
И много стран объездил и облазил,
Но извратиться так безумно чтоб?
Из Африк надо быть или из Азий!

Губернатор Марий Эл, кстати, моей истории с ГАИ и Следственным комитетом посочувствовал.

— Здесь очень хорошо доносят, — кивнул он. — Вот я сейчас иду с вами, а кто-то донос пишет...

Мы оглянулись.

— А чего на меня копать? Чего?! — громко сказал губернатор, кому-то в пространство. — Я сейчас погуляю, пойду картошку жарить. Я не поеду в ресторан, не поеду в баню с бабами. Везде камеры наблюдения — все видят, что я делаю...

— Но почему Брюгге?! — зачем-то спросил я, позабыв от «сюра» о бедной Лебедевой.

— А просто пришло в голову, — пожал плечами Маркелов. — Здесь же не было никогда архитектуры — серые, облезшие дома.

— А Кремль зачем?

— Так захотелось. Мне и всем членам моего правительства нравится Кремль!

Полоумные йошкаралинские куранты от таких слов залились радостным звоном.

А блистательный губернатор стоял у входа в окруженный кремлевской стеной личный (именно личный, построенный на собственные деньги) четырехэтажный (!) дворец (!), украшенный фамильным (о боже!) гербом.

— Чихать! — сказал на это Маркелов. — Я не украл эту резиденцию. Чихать! Это моя жизнь. Я же не могу жить как бомж! — и грустно смотрел на меня.

Не надо бяки

А я вспомнил, чем четыре года назад закончилась подобная встреча Маркелова с неким журналистом Пироговым. Поговорили четыре минуты. Потом арест. Месяц психушки. А все потому что, говорят, не понравился Пирогову Брюгге...

— Красиво тут у вас, — говорю очень искренно.

— Жизнь скоротечна, пролетит, — кивнул губернатор. — Ты обернешься, спросишь себя — что сделал на этой земле. Скоро на пенсию — а от тебя никакого толка. Именно поэтому я строю ледовые дворцы, театры... Чтобы люди помнили — он не дурака валял, не водку пил, красной рыбой закусывая, а строил! Вы будете спать спокойно, когда напишите бяку про меня? — на прощание спросил он.

— Чего напишу, простите?

— Бяку.

— Так я ж про всех ее напишу! — кричу я в «стучащее и записывающее» пространство. (Вот сейчас, думаю, точно проснусь... Но губернатор упрямо не исчезал).

— Я здесь из-за этой истории с редактором Лебедевой, — говорю ему тогда. — Она напечатала новогоднее поздравление депутата Госдумы Казанкова и ее за это ваши сотрудники уволили.

— Какая прелесть! — засмеялся Маркелов. — И вы в это верите? Будьте проще, Владимир! Казанков конченный мерзавец! (об этой шекспировской истории чуть позже — В. В. ) А насчет Лебедевой... Я говорил с главой района — она брала в карман деньги и мы это знали. Лебедева сама написала заявление об уходе...

И тут, глядя на рассерженного губернатора, я начинал догадываться, почему я не могу найти редактора, пропустившего запретное поздравление...

Тут опасная история.

А разве в России не везде так?

Ну а марийские чудеса шли своим чередом... Обзванивая в поиске пропавшего редактора местной «районки», обнаружил, что я для марийцев... инопланетянин. Некое существо, явившееся с неведомым «Законом о СМИ», тычет в 18-ю статью: "Па-а-азвольте! Здесь же написано — «учредитель газеты не имеет права вмешиваться в редакционную политику». То есть, чиновник не может орать на главного редактора, не может требовать убрать даже запятую, а уж тем более уволить за поздравление".
Коллеги смотрели недоверчиво. Чиновники растерянно улыбались. Они решительно не понимали — о чем я? У газеты учредители чиновники? Чиновники. Деньги из бюджета? Из бюджета.

— Кто платит, тот заказывает музыку, — доказывала мне в трубку глава местного союза журналистов Лариса Яковлева. — И если Лебедеву действительно уволили за поздравления, то поделом ей! Учредитель имеет полное законное право взять своего редактора за грудки, и за неисполнение приказа возить мордой об стол! Пусть идет в частную газету, открывает свое СМИ!

— Вы точно председатель союза журналистов? — кричал я Яковлевой с другой планеты. — Деньги не чиновника, а наши, народные... И учредитель — народ!

— Свобода ваша эфемерная нам, региональным журналистам, не-ну-жна! – добила меня ногами Яковлева — Нужны деньги. Газеты нищие!

Даже самый смелый редактор Марий Эл (имя упоминать все-таки не решусь — В.В .), которая, как и Лебедева, взбрыкнула, опубликовала злосчастное поздравление коммуниста, воскликнув: «Плевать, пусть увольняют — все равно пора на пенсию!», мягко учила меня:

— Не бывает, Владимир, у нас так. Невозможно это. Перед выборами, к примеру, к нам сверху спускают готовые газетные полосы — славим нужных властям кандидатов. Права заставлять нас печатать, может, у них нет, а попробуй не выполни приказ...

— Ты о чем вообще! — покрутил у виска другой коллега. — Мы ж по сути чиновники. У нас независимая пресса закончилась еще в начале «нулевых». Тупо типографиям пришло указание — не печатать. И все стало стерильно. Лишь коммунисты завозят в республику свою газетку, причем власть ее так ненавидит, что поставила ей... памятник. Смотри внимательно (показывает на скульптуру местного символа — Йошкина кота). Видишь, котяра чистит рыбу именно на этой газете.

— Это же, наоборот, реклама!

— Не ищи здесь логики. Ты ж в Зазеркалье, — смеется. — Тут одного редактора уволили, потому что он напечатал поздравление губернатора не до, а после Нового года. Подожди (задумывается), а разве в России не везде так?

Сталин, мясо и вендетта

Постепенно выхожу на след бывшего редактора Лебедевой. Она словно в бегах. Написала своим знакомым короткое письмо, что ищет себе работу, что боится за свою семью, и не хочет проблем для своих детей...

В этот момент один из авторов передряги — «новогодний» депутат Госдумы от КПРФ Сергей Казанков («конченный мерзавец», как отозвался о нем губернатор — В.В.), размышлял над словами главы региона.

— Маркелов почти гений, — без видимой обиды пожал плечами депутат. — Но социопат. И социопатическое поведение людей отталкивает...

Но я его не слышу. Мой взгляд остановился. Я в изумленном параличе.

— А, это... — говорит. — Это все мой папа. Иван Иванович. Я этого (показывает на ЭТО) не люблю, но что поделаешь — приходится мириться со вкусом родителя...

Мы стояли у памятника Иосифу Виссарионовичу Сталину.

Я оказался в месте еще более странном, чем маркеловская улица Брюгге. В мясокомбинате «Звениговский». Слева на постаменте — Сталин. В небе — гудящее на ветру кровавое полотнище. Справа — десятки автофургонов, на бортах которых красовался сам Сергей Иванович Казанков. В глазах рябит от серпов и молотков. Похоже, это красивый марийский обычай — все доводить до блестящего абсурда.

На входе в «Звениговский» высечены слова: «Успех предприятия зависит от каждого из нас. И. Казанков». Отец нашего депутата — Иван Иванович Казанков — похоже, самый богатый человек республики. Он руководит предприятием с оборотом в миллиард рублей уже 30 лет и вместе с руководством КПРФ (губернатор Маркелов сообщил, что Зюганов будто бы вложил в «Звениговский» миллионы кровных денег) гордо считает свой мясокомбинат народным. Говорит, что комбинат принадлежит крестьянам, но пока — так уж получилось — это, скорее, его собственность.

Иван Иванович, конечно, раздал бы акции работникам. Конечно, устроил бы здесь настоящий справедливый социализм. И на капиталистической карте России появился бы первый островок равенства и братства.

Если бы, мол, не лютый враг — губернатор Маркелов, который дескать только и ждет акционирования. Предприятие тут же разорвут рейдеры.

Вражда между губернатором и Иван Ивановичем началась в далеком 1999-м, когда Казанков-старший выиграл у Маркелова выборы в Госдуму. И будущий губернатор этого не простил.

— Маркелов при первой же встрече сказал, что отберет у меня «Звениговский», — говорит Иван Иванович. — И это ему почти удалось...

Из рассказа Казанковых получалась вендетта а ля рюс. Казалось, губернатор «одолел» противника. «Звениговский» грызла стая следователей, да и сам Иван Иванович вдруг попал в автомобильную аварию (подстроили — считает Казанков), затем снова больница с загадочным отравлением...

Но Казанкова-старшего спас... Путин. Кто-то из КПРФ смог передать ему челобитную, и семейная легенда гласит: «Сказал Зюганову Путин: дескать, Геннадий Андреевич, не говорите потом, что я не помогаю крестьянам. И марийские прокуроры исчезли, словно кто-то волшебно щелкнул пальцами».

Но тут пришла очередь сына...

Однажды старший Казанков отправил младшего в Госдуму.

— Я тут подумал — почему Сергею не сходить в Думу, — по-купечески рассуждает Иван Иванович. — Парламент все-таки расширяет кругозор...

И младший очень обидно для Маркелова повторил подвиг старшего. Сергей разгромил на выборах губернаторского кандидата в депутаты.

А потом — наверняка, с гомеопатической долей ехидства — поздравил через государственные «районки» власть с Новым годом...

А у власти-то нервы не железные. За такую наглость придушить хочется!

Но придушили вместо Казанкова редактора Лебедеву...

Мальчик на крыше

Я все же не стал «препарировать» Казанковых. Не стал разбираться — во сколько миллионов долларов, к примеру, обошлось для младшего коммуниста «расширение кругозора». (Госдума — мягко говоря, дорогое удовольствие). И как вообще расходуются деньги «народного предприятия» — редкой, но официально существующей формы собственности — с миллиардным оборотом. Кроме тех 40 тысяч рублей, которые ежегодно платятся рабочим в виде одноразовых «коммунистических» премий. Все это я предпочел не знать...

Я уже устал от марийских чудес! Это было отчаянное чувство, когда хотелось крикнуть: «Да гори все огнем!!!» Словно ты один видишь этот бред. А тебе говорят: «Не, браток, это не бред, это наша обыкновенная жизнь. Сложившийся порядок вещей».

Когда мы с депутатом-коммунистом катились на его новеньком Порше-Кайене обратно в Йошку, я вспоминал тот страшный разговор с губернатором.

Я тогда отважно спросил — почему значительная часть местного бизнеса у его родственников? Почему на Руси что не vip-чиновник — то сын, жена, брат его обязательно бизнес-гении?

— Хотите откровенный разговор? — кивнул Маркелов. — Никто не хотел в эту разруху (показывает на город ) ничего вкладывать. Мне один высокий человек сказал — или ты вложишься сам или ничего не получится... Я и вложил сюда все свои деньги. А когда жена развелась со мной и уехала за границу, ее бизнес надо было кому-то отдать. Договорился со знакомыми, что они подержат бизнес. А что, прикажете, нужно было банкротить? Зарплату людям надо платить, а девушка, которая должна подписывать бумаги говорит: «Я поехала жить в Лондон».

— И где теперь этот бизнес? — спрашиваю.

— А вот он (показывает на красивый дом со странной детской фигуркой на крыше). Здесь находится компания моей тети.

— А мальчик на крыше?.. — восхищенно смотрю на бронзовую фигурку пацана, вспоминая, что сироту Маркелова вырастила и воспитала эта добрая женщина...

Судьба "районки"

Я все-таки добрался до далекого районного городка Сернур, где работала редактором Лебедева. До редакции газеты «Край Сернурский», где комната в три стола, табличка на двери «бухгалтерия», и никакого упоминания, что здесь работают журналисты. Словно постыдное это дело... Коллеги шепчут: «Зачем так поступили с Леной?! Она же — прекрасный редактор, причем единственный в районе у кого вообще есть журналистское образование!»

Новый глава района Сергей Адиганов с ходу заявил, что газету верстали не так, что писали не эдак. Что он, глава, учил Лебедеву, как работать... Адиганов раньше клал асфальт (командовал региональным дорстроем) и прекрасно понимал, что такое журналистика. Надо просто писать про хорошее и светлое. Делов-то!

«Местные газеты не могут быть независимыми, — сразу вспомнилось, как втолковывал мне марийский губернатор. — Я считаю, что они должны писать о позитивных фактах. Построили больницу — как же это хорошо! Пиши, как она работает, как всем она нравится!»

Поэтому план каждого номера «районки» согласовался с администрацией, все ее гранки отправлялись на «согласование», чтоб никаких сюрпризов. И боже упаси, чтоб никакой критики.

Интересно, что Лебедева даже и не думала с этим бороться. Но и это ее не спасло.

— Это ж цензура! — включаю свое занудство.

— А если кто-то подаст за критику в суд, кто будет платить? Бюджет?! Поэтому и читали... — мрачнеет глава.

— Сергей Леонидович, — вздыхаю. — Но вы разрешили публикацию поздравления, из-за которого уволили Лебедеву. Так?

— Но Лебедева сама написала заявление об уходе! — воскликнул Адиганов.

— Хотите расскажу, как вы этого добились?

Я хотел рассказать главе, как (по моей версии) ему позвонили от губернатора, как он вызвал своего «ученика», абсолютно послушного редактора Лебедеву с вопросом: «Как ты посмела эта напечатать?!». "Вы же разрешили", — чуть не плакала она. И как глава сказал: или ты положишь заявление на стол, или мне придется положить заявление на стол губернатора. Лебедева и тут подняла руки вверх. У нее трое детей. Глупо и страшно спорить с начальством.

"Это ж деревня, дорогой Сергей Леонидович! — хотел я сказать ему. — Слухи разные ходят. Как вам такая версия?"

Но глава Сернура не стал меня слушать. Категорически.

Недетективный финал

А бывший редактор Елена Лебедева работает кассиром в продуктовом магазине в Чебоксарах (это уже в соседней республике — в Чувашии).

Потому дома я ее не застал. Там была лишь ее перепуганная свекровь, переживающая за сноху, за внуков, Светлана Леонидовна.

Она только шептала: «Боже, нам здесь жить. Внукам здесь еще учиться. Как же страшно!» И смотрела на меня с тем ужасом, с которым невинный прохожий застывает посреди чужой драки.

А Елена прислала СМС с вопросом — какая моя электронная почта. Она храбро решилась написать, как все было. Следующее СМС пришло через неделю. Журналист испугалась. «Получается, что я оправдываюсь, — извинилась Лебедева. — Вы, Владимир, все уже и так знаете. (И с опаской) Вы уже написали о нас статью?

***

Постскриптум

И тут случился хэппи-энд

Прокуратура Сернурского района к моему приезду (чистое совпадение) организовала проверку, заподозрив нарушение свободы слова в поселке. По словам прокурора Алексея Якимова, опрошены свидетели, установлены факты цензуры и давления на журналистов. По результату проверки будет вынесено представление главе района о нарушении.

И знаете... А ведь это прекрасно! Власть в итоге поступила мудро. Есть перегибы на местах, но при хорошем руководстве, благодаря губернатору и районному руководству, и тут случился хэппи-енд!...

Надеюсь, что статью я завершил правильно? Ведь так, господин Адиганов? Так сказать, в современном духе позитивной журналистики, которой учат нас, репортеров, многочисленные «асфальтоукладчики». И эти чиновники, занявшиеся нашей профессией, молодцы — асфальт кладут старательно. Сквозь него русская журналистика еще не скоро пробьется...

Может, потому так с виду прекрасна и спокойна красавица Йошкар-Ола.

Владимир Ворсобин


РАНЕЕ В ЭТОМ РАЗДЕЛЕ:

































Новости зарубежных партнеров
Google, Facebook Executives to Discuss their Media Relations in Cartagena
Four Latin American speakers and one event you cannot miss!
London to Host Digital Media Awards and Conference
Indian news publishers gear up for big growth cycle
Internet brands becoming ‘magazines’; Congress exclusive; 2017 Awards; Popular stories
FIPP World: Schibsted, Paris Match, Business Insider France, media collaboration, FIPP World Congress, and more
INMA: Latest news events in the world media Nov 1-14
INMA: Latest news events in the world media Oct 29-10
EMMA: Latest News 06.10 -14.11.2016
EMMA: Latest News 14-27 September, 2016

Карта сайта